Современная энциклопедия оружия и боеприпасов (стрелковое огнестрельное оружие, боеприпасы и снаряжение)
Навигация
Авторизация
нет данных
     
Забыл пароль | Регистрация
Закладки
Бесплатно
Последние материалы

Пригодились вермахту и... Красной армии (часть II)

(Окончание. Начало в статье «Пригодились вермахту и... Красной армии (часть I)»)

О месте, которое заняли «Панцерфаусты» среди пехотных противотанковых средств германской армии к моменту, когда развернулось массовое производство этих одноразовых РПГ, можно судить по следующим цифрам. С января по апрель 1944 года вермахт получил 278 100 гранат к многоразовым ручным противотанковым гранатометам «Офенрор», 12 200 кумулятивных ручных противотанковых гранат и 656 300 «Панцерфаустов». На 1 марта 1945-го в немецких войсках находилось 92 728 «Панцершреков» (развитие того же «Офенрора») и 541 500 гранат (выстрелов) к ним, на складах – 47 002 гранатомета и 69 300 гранат. «Панцерфаустов» разных марок на то же время имелось 3 018 000, в том числе 271 000 – на складах. Соответствующей была и роль одноразовых РПГ в борьбе с танками на ближних дистанциях. Вот почему требовалось выработать технические и тактические приемы защиты советских бронированных машин от огня вражеских гранатометчиков.

С помощью «панцирных сеток»

В частности, в городских боях широко использовались штурмовые группы, в состав которых включали танки и САУ. Они продвигались позади пехотинцев в качестве средства огневой поддержки и несли меньше потерь от «фаустников». Правда, солдаты противника с «Панцерфаустами» могли устраивать засады в необороняемых домах и открывать огонь с тыла. Так что во многих случаях приходилось специально выделять стрелков для борьбы с «фаустниками».

Кроме пехоты, легких полковых и противотанковых пушек к этой борьбе в городских условиях привлекали и тяжелые орудия, и 300-мм реактивные снаряды М-31. Маршал артиллерии К. П. Казаков приводит пример боя в Берлине 3-й батареи 121-й гаубичной артбригады большой мощности. Тягач с 203-мм гаубицей этого подразделения продвигался вдоль улицы. «При приближении к новой огневой позиции, – вспоминал военачальник, – орудие попало под огонь вражеских «фаустников», и механик-водитель сержант Б. К. Османов едва успел укрыть орудие за углом ближайшего дома. После короткой разведки командир взвода установил, что «фаустники» засели в одном из небольших домов. Своим огнем они преградили путь штурмовой группе, и она несла потери… Выполняя приказ командира взвода, сержант Османов на предельной скорости развернул орудие в сторону противника. За 3–4 минуты огневой взвод старшины Островского изготовился к бою и тремя снарядами разбил дом, из которого гитлеровцы вели губительный огонь».

Экипажи тяжелых танков и самоходок, вооруженных 12,7-мм пулеметом на зенитной установке, стали шире применять их для борьбы с огневыми точками противника.

Между тем еще в 1943 году советские специалисты развернули систематические поиски защиты танков от кумулятивных снарядов и мин. Начальник штаба бронетанковых и механизированных войск генерал-майор М. Ф. Салминов в документе от 25 января 1944 года указывал: «1. Эффективная и надежная защита от кумулятивного снаряда – экран, который представляет собой броневой лист толщиной 8–10 мм, установленный на расстоянии 400–500 мм от основной брони башни и боевого отделения танка. 2. От магнитных кумулятивных мин – экран из глины толщиной 10 мм, накладываемый непосредственно на броню (в обоих пунктах видно влияние германского опыта защиты танков и штурмовых орудий. – С. Ф.). 3. Постоянно иметь стрелковые подразделения для прикрытия наших танков с тем, чтобы исключить для пехоты противника возможность применения кумулятивных мин. 4. Максимальное и своевременное подавление артиллерии противника особенно в период атаки».

Отрабатывались различные виды экранов, например из сплошных листов, как это делали немцы. Но советские танкисты использовали более легкие – сетчатые экраны, устанавливавшиеся в ремонтных частях. Часто упоминаемые «кроватные сетки» – больше из области легенд, порожденных, видимо, внешним сходством изготавливавшихся нашими ремонтниками сеток с «панцирной кроватью». Они крепились на удалении 250–600 миллиметров от основной брони корпуса и башни.

Член Военного совета 5-й ударной армии генерал-лейтенант Ф. Е. Боков рассказывал: «…в ходе штурма Берлина армейские умельцы нашли эффективное средство защиты брони от фаустпатронов. В походных оружейных мастерских изготовили дополнительную несложную защиту от танков, которая намного повысила их живучесть. Сущность этого приспособления, которое метко назвали экранировкой, заключалась в следующем. К корпусу танка в наиболее поражаемых местах на расстоянии 15–20 сантиметров на специальных кронштейнах приваривалась металлическая сетка (ячейка 4х4 см) из проволоки диаметром 0,5–0,8 миллиметра. Попадая в нее, фаустпатрон взрывался, но фокус взрыва оказывался вне брони и прожечь ее уже не мог… Сразу после пробной стрельбы командующий бронетанковыми и механизированными войсками 5-й ударной армии генерал-майор танковых войск Б. А. Анисимов приказал сделать экранировку на все машины».

В документах 1-го Белорусского фронта упоминаются различные варианты экранирования танковой брони и положительный результат их применения в бою, например в 11-м танковом корпусе. Этот опыт активно исследовался в послевоенные годы и способствовал разработке эффективных противокумулятивных экранов, хотя и выполненных конструктивно на несколько иных принципах.

По врагу из его же оружия

«Панцерфаусты» часто оказывались трофеями Красной армии и охотно применялись советскими бойцами. Случалось, знавшие немецкий язык офицеры сами переводили для своих солдат краткие германские инструкции, чтобы быстрее пустить захваченные РПГ в дело. Большую пользу принесли специально издававшиеся и распространявшиеся в войсках краткие инструкции и памятки по использованию фаустпатронов.

Пригодились вермахту и... Красной армии

Так, 3 декабря 1944 года две роты 1-го батальона 29-го гвардейского воздушно-десантного полка, отражая контратаку германских танков и пехоты под городом Мезе-Комаром (Венгрия), кроме двух 45-мм и двух 76-мм пушек использовали захваченные накануне «Панцерфаусты», подбив в ходе боя шесть танков, два штурмовых орудия и два бронетранспортера противника.

Начальник штаба бронетанковых и механизированных войск генерал-полковник М. Д. Соломатин в распоряжении начальникам БТ и МВ фронтов от 17 марта 1944 года сообщал: «Для борьбы с танками противника при помощи трофейных фаустпатронов в частях и соединениях 1-й гвардейской ТА созданы специальные отделения (по одному на мотострелковую роту). Для подготовки людей были проведены практические занятия по стрельбе фаустпатроном… Учитывая опыт 1 гв. ТА, Вам необходимо дать соответствующие указания бронетанковым и механизированным войскам по вопросу использования трофейных фаустпатронов.

Об опыте использования фаустпатронов нашими войсками, а также об опыте борьбы с фаустпатронами, применяемыми против наших танков, доносить в штаб БТ и МВ КА».

Особенно охотно пускали в ход «Панцерфаусты» бойцы штурмовых групп в уличных боях и саперы при уничтожении огневых точек и долговременных укреплений противника. Только в Данциге советские штурмовые группы почти ежедневно расходовали по 200–250 «Панцерфаустов».

Маршал инженерных войск В. К. Харченко отмечал, что «одного выстрела в окно было достаточно, чтобы заставить замолчать вражеского автоматчика, двумя-тремя выстрелами проделывали пролом в каменной или тонкой бетонной стене». Тот же генерал-лейтенант Ф. Е. Боков сообщал: «Для подрыва прочных дверей и ворот, для проделывания проломов в стенах советские воины в Берлине очень широко использовали трофейные фаустпатроны».

Применялись «Панцерфаусты» и против германских танков, самоходок. Любопытно, что даже в одной из версий (именно версий, заметим) гибели пресловутого рейхслейтера Мартина Бормана фигурирует «Панцерфауст». Якобы в ночь с 1 на 2 мая 1945 года при попытке прорыва группы высокопоставленных нацистов из Берлина на запад под прикрытием нескольких танков один из них был подбит на улице советским бойцом из «Панцерфауста» и взорвался, среди погибших оказался и укрывавшийся за танком Борман.

Но куда интереснее другое – новое и еще довольно несовершенное оружие быстро приобрело грозную репутацию, что указывало на большие перспективы ручных противотанковых гранатометов. Командующий 8-й гвардейской армией генерал-полковник В. И. Чуйков, отмечая интерес советских солдат к «Панцерфаустам» («Фаустпатронам»), предлагал даже ввести их в войска под полушутливым именем «Иван-патрон».

Кстати, характерно замечание Чуйкова об уличных боях, когда танки являются хорошей мишенью для бронебойщиков, вооруженных бутылками с горючей смесью и особенно реактивными гранатометами типа «Фаустпатрон», и должны работать в составе смешанных штурмовых групп (тем не менее подставлять танки на городских улицах под огонь РПГ российские войска продолжали и через 50 лет).

Наработки для советских РПГ

Оценка значения «Панцерфаустов» (а в германоязычных странах это слово стало нарицательным для ручных противотанковых гранатометов) сразу после войны была неоднозначной. Бывший генерал-лейтенант вермахта Э. Шнейдер писал, что «только кумулятивные заряды, соединенные с безоткатной системой... или в комбинации с ракетным двигателем... явились довольно удачным средством ближней противотанковой обороны». Но они, по его мнению, не решили проблемы: «Пехоте нужно, чтобы противотанковое оружие обслуживалось одним человеком и чтобы оно позволяло попадать в танк и выводить его из строя с дистанции 150, а по возможности и 400 метров».

Шнейдеру вторил подполковник Э. Миддельдорф: «Создание реактивного противотанкового ружья «Офенрор» и динамо-реактивного гранатомета «Панцерфауст» можно рассматривать лишь как временную меру в разрешении проблемы противотанковой обороны пехоты». Хотя германский же исследователь Г. Керль позднее утверждал: «Пожалуй, единственным немецким оружием, отвечающим требованиям максимальной эффективности при минимальной затрате сил и средств на его производство, было противотанковое ружье «Фаустпатрон».

В свою очередь маршал артиллерии Н. Д. Яковлев, бывший в годы войны начальником ГАУ, сетовал на отсутствие ручных противотанковых гранатометов на вооружении Красной армии на последнем этапе Великой Отечественной и объяснял это тем, что «не нашлось активных сторонников таких средств противотанковой борьбы, как «Фаустпатрон»... А ведь он прекрасно зарекомендовал себя».

Кстати, конструированием динамо-реактивных систем в СССР довольно энергично занимались еще в 30-е годы – достаточно вспомнить изделия Л. В. Курчевского или более основательные с теоретической стороны разработки В. М. Трофимова, Н. А. Упорникова, Е. А. Беркалова. Создавались в том числе и пехотные противотанковые средства. В 1933 году на вооружение РККА приняли 37-мм динамо-реактивное (безоткатное) противотанковое ружье, предложенное Курчевским, но оно продержалось около двух лет, после чего было снято с производства и изъято из войск. А в 1934-м ОКБ П. И. Гроховского разработало простую ручную динамо-реактивную пусковую установку для стрельбы по легкобронированным целям.

Бронебойное действие снарядов в этих системах основывалось на их кинетической энергии и было недостаточно при невысоких скоростях: вспомним, что в безоткатной системе большая часть порохового заряда расходуется не на разгон снаряда, а на гашение отдачи. Увеличение массы пороха, большая опасная зона за казенным срезом, густые облака поднимаемой при выстреле пыли сказывались особенно сильно в оружиях больших калибров (которыми увлекся тот же Курчевский в ущерб работам над батальонными и ротными средствами). Аббревиатуру ДРП (динамо-реактивная пушка) даже стали в шутку расшифровывать как «Давай, ребята, прятаться!».

Так или иначе, но работы по динамо-реактивной тематике прервались (уже в 1943 году И. В. Сталин якобы заметил по этому поводу: «Вместе с грязной водой выплеснули и ребенка»). К ним вернулись уже во время войны. В немалой степени – под влиянием безоткатных систем германской армии и в связи с появлением собственных боеприпасов с кумулятивной боевой частью.

Неудивительно, что после войны немало времени и усилий было потрачено на изучение и попытки совершенствования этого типа вооружения. После разгрома гитлеровской Германии на ее территории по распоряжению советского руководства организовали три института – «Рабе», «Нордхаузен», «Берлин» для обработки документации, детального воспроизведения конструкций ракет и реактивного вооружения с привлечением немецких специалистов.

Лейпцигскому филиалу института «Берлин», например, поручили доработать «Панцерфауст-150» и «Панцерфауст-250». В КБ «Нордхаузена» в Зоммерде готовили документацию на взрыватели к обоим гранатометам. Однако наиболее заинтересовал советских военных «Панцерфауст-150». Испытания же «Панцерфауста-250» показали непригодность этой системы. В конце октября 1946 года германские специалисты были вывезены в поселок Красноармейский Московской области (район Софринского артиллерийского полигона), где приняли участие в работе КБ-3 Министерства сельскохозяйственного машиностроения.

1946 год в целом стал поворотным в развитии отечественного реактивного вооружения: уже в мае при Совмине СССР был создан Специальный комитет по реактивной технике, при Главном артиллерийском управлении – Управление реактивного вооружения. Активизировались работы по различным направлениям, включая легкое реактивное противотанковое оружие. В Научно-исследовательском реактивном институте ГАУ образовали отдел противотанковых снарядов.

В докладной записке членов Комитета по реактивной технике И. В. Сталину от 31 декабря 1946 года, подписанной Г. М. Маленковым, говорилось: «В результате проделанной работы восстановлена на немецком языке и скомплектована основная техническая документация на ракету Фау-2, зенитный управляемый снаряд «Вассерфаль», зенитный неуправляемый снаряд «Тайфун-П», реактивные авиационные торпеды типа «Хеншель», ручные противотанковые гранатометы «Панцерфауст»…

Нашими инженерами и техниками с участием немецких специалистов в Германии собраны с доделкой части недостающих деталей и узлов образцы следующих видов реактивного вооружения:

…д) ручного противотанкового гранатомета и гранаты «Панцерфауст»: дальность прямого выстрела – 100 метров, бронепробиваемость – 200 миллиметров, вес заряженной системы – около 6 килограммов;

образцов – 110 штук…

Все изготовленные в Германии вышеуказанные образцы реактивного вооружения отправлены в Советский Союз».

Германские заделы по «Панцерфаусту-150» и «Панцерфаусту-250» использовались при разработке 80/40-мм ручного противотанкового гранатомета РПГ-2, созданного под руководством А. В. Смолякова в ГСКБ-30 Министерства сельскохозяйственного машиностроения и принятого на вооружение Советской армии в 1949 году.

А идея легкой и предельно простой в обращении одноразовой «реактивной гранаты», заложенная в «Панцерфауст», оказалась плодотворной в плане «сверхштатного» индивидуального противотанкового средства ближнего боя. С 60-х годов, когда внедрение новых материалов и технологий позволило облегчить одноразовые противотанковые гранатометы, они стали весьма популярны – от американских М72 и М72А1 и советских РПГ-18 и далее. Но это было уже другое оружие.

Семен Федосеев
ВПК 02-2011

Добавил: Mercenary | Просмотров: 2687 | Рейтинг: 0.0/0 | Оценка: 
Поделиться ссылкой
Комментарии
Внимание
Добавлять комментарии могут
только зарегистрированные пользователи!


РЕГИСТРАЦИЯ | ВХОД


ОРУЖИЕ, БОЕПРИПАСЫ, СНАРЯЖЕНИЕ
XIX - XXI вв
Сайт является частным собранием материалов по теме «стрелковое оружие и боеприпасы» и представляет
собой любительский информационно-образовательный ресурс. Вся информация получена из открытых источников.
Администрация не претендует на авторство использованных материалов. Все права принадлежат их правообладателям.
Администрация не несет ответственности за использование информации, фактов или мнений, размещенных на сайте.